excurs: (erudit)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] jewsejka в Дмитрий Быков // "Новая газета", №109, 5 октября 2015 года
.


НЕНАДА

Из цикла «Гражданин поэт».

Мы рвемся к развязке, идем воевать,
чтоб землю в Дамаске Асаду отдать.
На самом-то деле — не все ли равно? —
плевать мы хотели на Башара, но
нам важно подвинуть всемирную рать,
блат-хату покинуть, пойти воевать.
Манят за туманом чужие дела.
Опять россиянам Россия мала.
Пусть ты паралитик в родимой стране —
но геополитик во всем, что вовне.

Враждебные сроду к заморским гостям —
несем мы свободу другим волостям,
но, промыслом Божьим зажаты в горсти,
себе лишь не можем ее принести.
Гренада-Гренада, Ангола, Донбасс…
Как надо, как надо — мы знаем за вас!
О, промысел дивный: с российских высот
идет непрерывный всемирный исход.
Отряд головастых — солидная часть —
прощается наспех: в Америку шасть!
А многие в Киев. А кто-то в Пекин.
В Париже Гуриев (Простили, прикинь!).
Пора и элите пристроить волчат… «
Валите, валите!» — иные кричат,
но валят и сами —
в Луганск и Донецк, —
чтоб русское знамя поднять, наконец.
Скажу через силу, слезу развозя, —
в России Россию устроить нельзя.
Бывало, решают устроить уют —
но вечно мешают, всегда не дают.
Повсюду ухабы и пахнет войной.
Казалось, пора бы — под бум нефтяной —
поправить свой образ, спасти свою честь…
Тамбовская область* в Отечестве есть,
с картошкой, окрошкой, рогожкой, — и все ж боюсь,
что бомбежкой ее не спасешь.
Не жди неотложки, родной чернозем.
Ведь кроме бомбежки, чего мы могем?

В ударе, в угаре топчась на враге,
привычные хари в любом утюге
зовут на войну вас, орут на миру:
«Россия вернулась в большую игру!».
Вранье и растленность усвоив во всем,
какую мы ценность планете несем?
И чем мы богаты, и чем хороши?
Ответим — «Арматы», да плюс «Калаши»…
И главное — братство.
В соседний режим
мы тут же забраться с ногами спешим.
Крутая работа, могучая стать —
от травли и гнета кого-то спасать.
Все люди нам братья, без всяких «На кой?!».
Их жажду собрать я под нашей рукой.
Мы это проклятье несем на горбе,
поскольку не братья мы сами себе.
(Я мог бы, конечно, сказать «на горбу»,
и рифма бы вышла на «сами себу»,
но рифма кривая уже не важна,
когда мировая маячит война.
Попали в прорыв мы.
Не Страшный ли суд?
Я думал, что рифмы кого-то спасут,
гармонию мира посильно храня,
от чумного пира спасая меня.
Теперь-то я вижу, куря налегке:
бессмысленно жижу сжимать в кулаке).

Соседские дали пылают, дымясь, —
мы движемся дале, нам нужен Дамаск,
нужна нам Гренада, а там и Брюссель —
себя нам не надо, мы рвемся отсель.
Не знаю, родная, какого рожна
ты ждешь, загнивая. Кому ты нужна?
Соседским зазнайцам, чужим племенам,
арабам, китайцам? Уж точно не нам.
Какой еще смутой откликнется наш раздетый,
разутый, продутый пейзаж?
Пространства рыдают, как сотня зануд.
Свои покидают, чужие клянут, —
под гнетом распада, под толщей вранья
Ненада, Ненада, Ненада моя.
.



*Возможны варианты: Рязанская область, Московская область…
excurs: (erudit)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] jewsejka в Дмитрий Быков // "Профиль", №19, 25 мая 2015 года
.
6142fdfe0a8b3f5e9df3.jpg

ПОШЛОСТЬ НА ГРАНИ ЭСТЕТИКИ

Российская оппозиция как интеллектуальное зеркало государственной власти.

Начинающий писатель, вовремя подавшийся в государственники-охранители, публично расписывается в лояльности: при известных обстоятельствах, пишет он, я бы еще мог оказаться в оппозиции к нынешней власти. Но вот представить себя среди всех этих швондеровичей, корифеев авторской песни, белоленточников, среди междусобойчика торжествующей пошлости… нет, никогда!

Интонация этого праведного гнева, торжества над связанными, морального превосходства над оболганными мне очень знакома. Примерно с такой интонацией Петр Павленко – был такой десятистепенный прозаик, чьим именем названа улица в Переделкине,– говорил Мандельштаму, когда у того в застенках была истерика, а Павленко позвали на это посмотреть: ну что это такое, Мандельштам! встаньте! держите себя в руках! Мандельштам без брючного ремня и шнурков, бьющийся на полу в панической атаке, вероятно, и впрямь являл собой не самое привлекательное зрелище. А Павленко, стоя над ним в полный рост, при шнурках и брюках, был, должно быть, очень хорош.

Нынешнюю российскую оппозицию легко упрекать с высоты Бессмертного полка, от имени Победы: вы презирали свой народ, вы считали нас быдлом, а мы победили фашизм! Сегодня полмиллиона во главе со своим президентом, выразителем своих чаяний, идет вперед по улицам Москвы, Омска, Томска, далее везде, а вы не в силах собрать двадцати тысяч в поддержку ваших требований! С 10 мая ведет свой отсчет новая нация, нация победителей, а вы, ничтожные отщепенцы, продолжаете цепляться к мелочам, острить по кухням и шакалить у посольств. Если до мая этого года вас еще кто-то готов был слушать, сегодня у вас нет никаких перспектив. Их не будет никогда. Вас нету.

Во‑первых, если бы все это было правдой, не стоило бы хоронить оппозицию так часто и надрывно. Но, увы, никакой повестки, кроме борьбы с этой ничтожной кучкой, у государственной пропаганды по-прежнему нет: акция «Бессмертный полк» посвящена памяти павших, но делать вид, будто полумиллионный марш в Москве организован в честь Путина и в поддержку его политики, как минимум недальновидно. Он возглавлял этот марш, но как сын ветерана, а не как президент страны, угрожающей вторично дойти до Берлина. А во‑вторых, что ж тут скрывать, российская оппозиция сегодня выглядит непрезентабельно. Как и всегда, впрочем. Прекратив любую публичную политику в стране, отжав всех конкурентов от выборов, проведя десяток абсурдных процессов, распихав одних по тюрьмам, а других – по домашним арестам, создав все условия для громких политических убийств и блокируя их расследование, хорошо говорить: «Умейте проигрывать». Это особенно пикантно, если учесть, что игра и не начиналась – ответом на предложение сыграть в шахматы сразу же был бокс, а то и простое дворовое избиение превосходящими силами; но те, кто предлагает играть в шахматы, в этой ситуации действительно выглядят пошляками.

Скажу больше: разоблачение государственной пропаганды, любые попытки говорить правду о войне, о показухе или о лжи сейчас в самом деле производят отвратительное впечатление. В стране создан моральный климат, в котором правдолюбцы и разоблачители любых мастей выглядят в худшем случае фашистами, в лучшем – пошляками. Разговоры о правах человека кажутся ужасной пошлостью, особенно когда они этому человеку не нужны. При выборе между совестью и величием, честностью и масштабом, правдой и жертвой совесть, честность и правда всегда пошлы, мелочны и как-то унизительны. Все дело в правильном контексте. А контекст сегодня такой, что вся страна поделена на две категории: те, кто восхищается (крымнашиствует, юродствует, кричит о рождении новой нации), и те, кто впадает в преступную пошлость и заслуживал бы немедленного истребления, но оппозицию трогать нельзя. Сейчас она в наибольшей безопасности с 2011 года. Без нее некому будет оттенять наш ослепительный свет.

Правда и то, что оппозиция вполне соответствует нелестному мнению о себе – и, в частности, о своем интеллектуальном уровне. Если бы нынешним властям с их непрекращающейся истерикой и пропагандистами типа Габрелянова противостояло нечто стилистически безупречное, информационно подкованное, снабженное эксклюзивными доказательствами, не о чем было бы и говорить, но в оппозиции действительно разброд, демагогия и неспособность договориться. Там по определению нет единого мнения, поскольку как раз этому самому единству оппозиция и противостоит; там нет пафосного восторга по случаю рождения новой нации, нет стилистически выигрышных отсылок к великому прошлому – этот козырь приватизирован властью,– и потому оппозиция проигрывает интонационно, как проигрывает трезвый в разогретой алкоголем, дружественно-теплой, солидарно-агрессивной компании. И если бы все сводилось только к этой интонационной разнице! Штука ведь в том, что оппозиция – тоже по определению – не может быть умнее власти. Она обречена скатываться на ее уровень. Что поделаешь, мы равны своим врагам. И в интеллектуальном смысле российская оппозиция отражает все процессы, происходящие сегодня в России: страшное сужение интеллектуального пространства, частичная потеря памяти, отсыхание ненужных навыков и лишних, казалось бы, участков мозга. Где долго предпочитали дворовое побоище шахматам, вся аргументация остается на уровне детского мата. Очень грубого и очень детского.

Было бы легко присоединиться, например, к мнению Леси Рябцевой (не знаю уж, какие Горин и Арканов пишут за эту новую Галку Галкину), чья задача как раз – говорить максимум глупостей в единицу времени. И тот факт, что Леся Рябцева напала на оппозицию в своем блоге, очень характерен. Это ведь тоже ужасная пошлость – хотя бы потому, что это легко, что это делают все! Но тут мы подходим к самому любопытному парадоксу: власти эта пошлость положена. Она входит в условия игры. Так уж повелось, что все бездарное, пошлое, агрессивное льнет к власти, ищет у нее опоры, оправдывает ее художества в обмен на защиту и легитимность. А от оппозиции мы традиционно ждем, чтобы она была белоснежной; чтобы ее били – а она в ответ держалась красиво, героически, эстетично! Мы впитали эту мифологию с советских времен. Фашисты должны быть плохими, а партизаны – хорошими.

Увы. Не получается. Партизаны – грязные, злые и не очень душистые. Уж какие есть. В лесах не до эстетики. Но когда фашисты учат партизан чистоте и подтянутости – это уж, как хотите, за гранью любой эстетики. Постараемся удержаться от этого, когда песочные часы русской истории в очередной раз перевернутся.
.

excurs: (excurs)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] jewsejka в Дмитрий Быков // "Новая газета", №146, 26 декабря 2014 года
.
wasnetsov.jpg

ЗВУК

«И вот, Господь пройдет, и большой и сильный ветер, раздирающий горы и сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре Господь; после ветра землетрясение, но не в землетрясении Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь; после огня веяние тихого ветра, и там Господь» (3 Цар. 19:11-12).

Весь этот год с его тоскою и злобою,
из каждой трещины полезшими вдруг,
я слышу ноту непростую, особую,
к любому голосу примешанный звук,
похожий, кажется, на пены шипение,
на шелест гальки после шторма в Крыму,
на выжидающего зверя сопение,
но только зверя не видать никому.

И вот, пока они кидаются бреднями,
и врут, как водится у них искони,
плюс измываются уже над последними,
кто не уехал и не стал, как они,
пока трясут, как прокаженный трещоткою,
своими байками о главном-родном
и глушат бабками, и кровью, и водкою
свой тихий ужас пред завтрашним днем,
покуда дергаются, словно повешенный,
похабно высунув язык-помело,
я слышу голос, незаметно примешанный
к неутихающему их трололо.
И сквозь напавшее на всех отупение
он все отчетливее слышится мне
как будто чайника ночное сипение,
его кипение на малом огне.

Покуда зреет напряженье предсудное,
рытье окопов и прокладка траншей
всё четче слышится движенье подспудное,
однако внятное для чутких ушей.
Господь не в ветре, урагане и грохоте
так может действовать испуганный бес;
и нарастание безумства и похоти
всегда карается не громом с небес;
Господь не действует ни криком, ни порохом
его практически неслышимый глас
сопровождается таинственным шорохом,
с которым лопается пена подчас,
и вот я чувствую, чувствую, чувствую,
хоть признаваться и себе не хочу,
как в громовую какофонию гнусную
уже вплетается нежнейшее "Чу!"

Пока последними становятся первые,
не остается ни порядков, ни схем,
оно мне сладостно, как ангелов пение
за темнотой, за облаками, за всем:
такое тихое, почти акапельное,
неуязвимое для споров и драк.
ВЕДЬ ЭТО ЛОПАЕТСЯ БОЖЬЕ ТЕРПЕНИЕ.
ОНО ВЕДЬ ЛОПАЕТСЯ ИМЕННО ТАК.
.

excurs: (erudit)
Вот нам и представился случай проверить, кто прозорливее: агентство Bloomberg, вбросившее информацию о небывалой кремлевской либерализации, или ваш скромный автор, предложивший не ждать от президентского федерального послания ничего нового.
От этой колонки, впрочем, можно ждать некоторой новизны, поскольку послание Путина, дружно раскритикованное как воинственными патриотами, так и системными либералами, кажется мне единственно возможным для него, и он точно нашел именно те слова, которые позволяют имитировать уверенность. Больше того: многое из сказанного им совершенно верно и своевременно, и все это отлично укладывается в русскую традиционную, подчеркиваю, народную, подчеркиваю, консервативную исконно-посконную поговорку «Твое бы слово, да не ты бы молвил».
Это очень конструктивно — предложить расширять площадки для дискуссий и вовлекать в управление государством всех, кто готов разделить ответственность; да только они, эти неравнодушные, уже делят ответственность, причем уголовную. Это очень верно — что Россия видит в новых сложностях новые возможности; но кто создает эти сложности? Почему обязательно создавать их самостоятельно, неужели нет другого пути к новым возможностям? Здравый и продуманный вопрос — во имя чего лилась кровь на Украине; да разве она лилась бы в таком количестве, не провозгласи Россия киевское правительство хунтой и не поддержи она тот самый сепаратизм, с которым мы так успешно справились на Кавказе? Кавказский контекст путинского выступления — отдельная тема, злорадствовать не хочется, но можно ведь задать и встречный вопрос: для чего лилось столько крови и тратилось столько денег? Для того ли, чтобы в день федерального послания в абсолютно, казалось бы, замиренной и заасфальтированной Чечне начисто выгорал Дом печати?
Что до экономических мер, надзорные каникулы для малого и среднего бизнеса — это очень хорошо и очень мало, и глубоко правы в Кремле, предлагая не считать это новым НЭПом. Положим, проверки станут публичны и прозрачны — но меньше их не станет, и отобрать под любым предлогом смогут что угодно. Кто бы спорил, амнистия для всех возвращаемых в Россию капиталов — это прекрасно, несмотря на строгую оговорку, что эти капиталы не всегда честно заработаны; понятно, что сейчас уж не до чистоты одежд, — но кто же сегодня, положа руку на сердце, станет возвращать капиталы в Россию? Самое ли она для них безопасное место?
В остальном все по-прежнему, и даже источник цитат тот же самый — вместо Маркса и Энгельса Иван Ильин. Правда, на сей раз из Ильина извлекаются слова о свободе, в том числе свободе предпринимательства, — но свободу ведь по-разному можно понимать. Чаще всего у нас ее понимают как осознанную необходимость. Истинная свобода — это служение Отечеству, а Отечество у нас воплощается известно в ком. Спасибо, конечно, что не прозвучал клич «На Киев!», однако общий настрой этого послания — если не мобилизационный, то по крайней мере охранительный, загоняющий страну в глухую оборону. Снова слова о том, что нас не получится нагнуть, что с нами нельзя ничего делать с позиций силы, что нас «по-простому, по-народному» послали подальше, когда мы попытались разговаривать с Европой... Потому что у Европы американские хозяева... В Украине проблемы, в Америке проблемы, в России некоторые трудности, с которыми мы, по обыкновению, справимся, сплотившись. Самая большая наша проблема — что для решения простого дела исписываются горы бумаг.
Это не худшее из возможных посланий, потому что в худшем был бы взят курс на угрозы внешнему врагу и истребление внутреннего. Потому что в худшем был бы дан сигнал хватать любого несогласного, а цитаты из Ильина были бы подобраны с тем расчетом, чтобы оправдать государственное насилие: из него при желании можно и этого надергать. Это не худшее послание, потому что в худшем была бы развита тема ядерного шантажа и обоснованы военные расходы. В этом, напротив, есть обещание развивать образование, помогать умным школьникам и сохранить прежние налоги.
А что признания ошибок или серьезного анализа ситуации, что до решительной смены риторики и отказа от вечного поиска внешних виноватых, — так этого, ребята, не бывает, и нельзя требовать невозможного. Не отказываться же ему от базовых принципов, на которых держится его мир, не терять же поддержку своего большинства! Это большинство — не националисты и не патологические садисты, желающие огнем и мечом воссоединить русский мир от Аляски до Львова; не мистические графоманы и диванные стратеги, не осторожные либералы и благонамеренные левые. Это большинство — люди, предпочитающие не задумываться. Они ловят не мысли, а сигналы. И их вполне устраивает демонстрация уверенности при полной неопределенности, призыв к сплочению среди нарастающего абсурда и оптимистические обещания на фоне полночных думских учений под аккомпанемент КТО в Грозном.
Эта система больше не справляется с вызовами, которые порождает сама, — и не может перестать их порождать, поскольку без трудностей у нее нет возможностей. И если рассматривать это послание на фоне некоторых экономических графиков, падающих истребителей, боевиков, рухнувшей нефти, дружной эмиграции и слогана на российском телевидении «Послание свыше», — это действительно очень наглядный и по-своему честный монолог.

Profile

excurs: (Default)
excurs

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 11:36 pm
Powered by Dreamwidth Studios