excurs: (excurs)
В Петербурге мы сойдёмся снова,
Словно солнце мы похоронили в нём,
И блаженное, безсмысленное слово
В первый раз произнесём.
В чёрном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Всё поют блаженных жён родные очи,
Всё цветут безсмертные цветы.

Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.
Мне не надо пропуска ночного,
Часовых я не боюсь:
За блаженное, безсмысленное слово
Я в ночи́ советской помолюсь.

Слышу лёгкий театральный шорох
И девическое «ах» —
И безсмертных роз огромный ворох
У Киприды на руках.
У костра мы греемся от скуки,
Может быть, века́ пройдут,
И блаженных жён родные руки
Лёгкий пепел соберут.

Где-то грядки красные партера,
Пышно взбиты шифоньерки лож,
Заводная кукла офицера —
Не для чёрных душ и низменных святош…
Что ж, гаси, пожалуй, наши свечи
В чёрном бархате всемирной пустоты.
Всё поют блаженных жён крутые плечи,
А ночного солнца не заметишь ты.

<25 ноября 1920>
excurs: (Default)
В Петербурге мы сойдёмся снова,
Словно солнце мы похоронили в нём,
И блаженное, безсмысленное слово
В первый раз произнесём.
В чёрном бархате советской ночи,
В бархате всемирной пустоты,
Всё поют блаженных жён родные очи,
Всё цветут безсмертные цветы.

Дикой кошкой горбится столица,
На мосту патруль стоит,
Только злой мотор во мгле промчится
И кукушкой прокричит.
Мне не надо пропуска ночного,
Часовых я не боюсь:
За блаженное, безсмысленное слово
Я в ночи́ советской помолюсь.

Слышу лёгкий театральный шорох
И девическое «ах» —
И безсмертных роз огромный ворох
У Киприды на руках.
У костра мы греемся от скуки,
Может быть, века́ пройдут,
И блаженных жён родные руки
Лёгкий пепел соберут.

Где-то грядки красные партера,
Пышно взбиты шифоньерки лож,
Заводная кукла офицера —
Не для чёрных душ и низменных святош…
Что ж, гаси, пожалуй, наши свечи
В чёрном бархате всемирной пустоты.
Всё поют блаженных жён крутые плечи,
А ночного солнца не заметишь ты.

25 ноября 1920
excurs: (erudit)
…А бэтээры те, в Изварино,
что ночью якобы пылали, —
была ль колонна та ударена,
и вообще она была ли?
Прошло ли тайное вторжение,
как бы побег из Шоушенка, —
иль, извини за выражение,
все это бредни Порошенко?
А если все-таки в Изварине
их разбомбили вероломно —
представьте, как была в Израиле
отомщена бы та колонна!
Вот клевета какая наглая —
уже действительно на грани!
Но мы молчим. И только Англия
постит колонну в инстаграмме.

Все с умолчаниями, с иксами —
страна чудес, как пел Галанин.
Стрелков в отставку попросился ли?
И ранен он или не ранен?
Березин пишет бестолково, да,
но откровенностью полезен:
«А может, не было Стрелкова-то?» —
спросил Каныгина Березин.
И как теперь не сделать вывода,
как будто в умственной болести, —
а вообще все это было-то?
И до сих пор хоть что-то есть ли?
Душа сомненьями ушиблена,
ее фальшивки опалили —
ни Бородая, ни Пушилина,
быть может, не было в помине?
Всерьез боюсь, что этой осенью —
смиренной, против упований, —
уже никто про Новороссию
на НТВ не упомянет:
уже сейчас гораздо реже там
звучит крутое слово «хунта» —
зовут кабмином, хоть со скрежетом.
А где «каратели»? А нету!

Вся сеть старательно обыскана —
зачем страдала Думой Ялта?
Была ли та речуга крымская,
и что он, собственно, сказал-то?
Как будто лихорадка Эбола
прошлась по всем, кого знавал ты.
А может быть, и речи не было,
и Думы не было, и Ялты?
Не спится мне глухою полночью:
опять же новости припомнишь —
конвой с гуманитарной помощью, он где?
И где в нем эта помощь?
Доедет он в красе и славе ли,
а в нем полезных грузов груда. —
Иль вообще его отправили,
чтоб наших вывезти оттуда?
Теперь боюсь, что даже тонущий,
особо ежели «укропный»,
так убоится нашей помощи,
что скажет сам себе «утопни».
Но все же, с этими помехами,
с подмогой Красного Креста ли, —
мы все же к ним туда заехали
иль на границе в поле встали?
Любви и правды эталон нести
в условьях травли — что за драма!
Нигде ни в чем определенности,
ни в чем надежности ни грамма.
Беда не в том, что жизнь грошовенька, —
она сравнительно безбедна, —
но мы живем, как кошка Шредингера
в зыбучем мире Гейзенберга.
Одно навеки опозорено,
другое скомкано и смято —
была ли русская история
и ваша Русская весна-то?
И даже Бог с тобой, история,
ты перед нами неповинна, —
нельзя же, чтобы в каждом слове-то
вранья таилась половина.
Молчу про главного-верховного,
но хоть себя спросить посмейте —
что вообще-то безусловного
осталось тут, помимо смерти?
Осанна краху предстоящему,
возмездью общему, вне плана.
Погибли все по-настоящему,
а остальное все неправда.

Хоть коронуй любого гоблина,
хоть запрети любые яства —
мы все умрем, и это подлинно,
а жили или нет — неясно.
Тут не спасет ни бой, ни заговор —
у всей страны единство планов.

Конечно, наша жизнь — не Сахаров.
Зато хоть смерть — не Габрелянов.
excurs: (монах)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] jewsejka в Дмитрий Быков // "Собеседник", №16-17, 30 апреля - 13 мая 2014 года
.


ЛЮБИМЫЙ-НЕЛЮБИМЫЙ ЛЮБИМОВ

Ну вот, Таганке пятьдесят.
Из этих лет — мы знаем сами —
Иные гирями висят,
Иные плещут парусами.

Сперва — советский скучный сон,
Где вдруг прославились, однако,
Высоцкий, Смехов, Ронинсон,
Демидова, Полицеймако...

Эпоха новая вошла,
Как полагается, без спроса:
Сперва — изгнание вождя,
Потом — мучения Эфроса.

Потом — естественный исход,
Необъяснимая усталость,
И вождь вернулся, но не тот,
И мало что ТОГО осталось.

Россия, сидя ка трубе,
Напрасно мнит себя стоящей.
Таганка — памятник себе,
Да и России настоящей.

На фоне нынешней весны,
Распутницы и хулиганки,
Еще желает новизны
Один Любимов, мэтр Таганки.

Сейчас, в глухие времена,
Когда повсюду злые рожи, —
Он вдвое старше, чем она,
И вдвое, кажется, моложе.

В России надо долго жить,
В России надо делать много,
С людьми приличными дружить
И, если сможешь, верить в Бога, —

Тогда и в девяносто шесть,
Забив на старческую хворость,
Ты сохранишь и ум, и честь,
И дар, и музыку, и скорость.

А так как с нашего двора
Все это съехало в загранку,
Тебе бы самая пора
Начать еще одну Таганку.
.

excurs: (монах)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] jewsejka в Дмитрий Быков // «Собеседник», №13, 9-15 апреля 2014 года
.


ПРОХОРОВ, Ё-МОЁ...

Михаил Прохоров закрыл начатый с помпой в 2010 году проект создания гибридного «ё-мобиля». Все наработки он передал за условный 1 евро государственному институту НАМИ, а производственные помещения в Санкт-Петербурге намерен продать в ближайшее время.

Всегда я знал, скажу, как перед Богом:
Итог всех наших НАНО — нанопыль.
Я знал, что по российским ё-дорогам
Не будет ездить русский ё-мобиль.

Пришел черед иным российским модам —
Дни танков и военных кораблей,—
И Прохоров проект за евро продал,
Поскольку не хватает ё-рублей.

На новый круг в своем круженье тошном
Заходим мы наглядно, как в кино.
Ё-партии давно остались в прошлом,
Ё-лидеры приручены давно.

Про слово «инновация» забыли,
Забили на прогресс и мирный труд...
Какие тут сегодня ё-мобили?
Ё-БМП нужны сегодня тут!

Когда-то, легковерных привлекая,
Шутил миллиардер про букву ё...
Но нынче ё-политика такая,
Что надо жизни вкладывать в неё.

Довольно. Слава Богу, не убили.
Верна себе крутая наша мать.
Нет, чтоб в России делать ё-мобили,
Тут надо все запчасти поменять.
.

excurs: (excurs)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] 3axap_kap_kap в Виноградари
В темной храмине блики красные,
Лишь лампады слегка качаются,
"Ах, неуж-то Жертва напрасная, -
Слышу голос я, Кто-то жалится, -

Слишком дорого Мне обходятся
Виноградари эти новые,
Часто баловать их приходится -
Да и нравы у них суровые...

Много ропщут, но мало делают,
Виноград Мой почти оставили,
Только просят все, даже требуют,
Чем врагов Моих позабавили.

Я построил им башни новые -
Золотыми сияют главами,
За вратами, да за засовами,
Думал, будут следить за нравами.

Я обнес их оградой каменной,
Высока, надежна, крепка стена.
Ждал, что вера их будет пламенной,
Оказалось, не всем нужна она.

Окружил Я их благолепием,
Одеяния дал богатые,
А они его раболепием
Заменили, глупцы пузатые.

Помню, прежних Я злых наемников,
Что сгубили Единородного,
Эти ж, новые, все разбойников
Берегут от гнева народного.

Моим Именем прикрываются,
Бьют своих же, едят и пьянствуют,
Говорят, мол, не скоро явится
Господин наш, и дальше "царствуют".

Остается ждать, что исправятся,
Вижу, есть среди них и с совестью,
Может статься, возьмут - покаются,
Это б было приятной новостью.

Мне б разгневаться, но я Милостив,
Поразить их с детьми и внуками
Не могу Я, слуг Моих выпустив,
Наказать их всех злыми муками.

Гнев Мой праведный не заставит ждать,
Изостренною поразит стрелой,
Я найду на них, словно ночью тать
И другим отдам виноградник Мой!"

excurs: (парусник)
Украйна! Ты горда своим Майданом,
Крутым и победительным на вид,
А мы – Луи Виттона чемоданом.
Он здесь на Красной площади стоит.

Вам выпало в Европу рваться рьяно,
Блокировать смущенный кабинет –
А мы сидим под сенью чемодана
И спорим, допустим он или нет.

Наш климат десять лет невыносим был,
Все рвутся с заболоченных полей,
И чемодан у нас сегодня символ
Не менее, чем красный мавзолей.

Луи Виттон собрал немало данных,
Ему известна русская среда,
Где все давно сидят на чемоданах
И все-таки не едут никуда.

Сейчас Россия – после всех страданий,
Восстаний, бунтов, пытками огнем –
Живет в одном бескрайнем чемодане,
И ей уже почти уютно в нем.

Она прикрыта с переду и с тыла,
Не чувствует, в какой она беде,
Ей все равно, она давно забыла –
Восток она, иль Запад, или где,

Как тот осел – питомец Буридана –
Не может выбрать, где вкусней трава.
Здесь все имеет форму чемодана –
Политика, культура, голова...

Мы все туда упиханы до хруста.
Друг друга узнаем по голосам.
Внутри темно и тесно, но и пусто:
Как это примирить – не знаю сам.

Еще дают получку в день получки,
Но холод пробивает до кости.
Вдобавок чемодан у нас без ручки:
Обидно бросить, некуда нести.

Я думаю, не зря и не случайно
Подобный символ нам сегодня дан...
И коль не повезет тебе, Украйна,
Ты тоже влезешь в этот чемодан.
excurs: (крест-реликварий)
Россия счастие. Россия свет.
А, может быть, России вовсе нет.

И над Невой закат не догорал,
И Пушкин на снегу не умирал,

И нет ни Петербурга, ни Кремля -
Одни снега, снега, поля, поля...

Снега, снега, снега... А ночь долга,
И не растают никогда снега.

Снега, снега, снега... А ночь темна,
И никогда не кончится она.

Россия тишина. Россия прах.
А, может быть, Россия - только страх.

Веревка, пуля, ледяная тьма
И музыка, сводящая с ума.

Веревка, пуля, каторжный рассвет
Над тем, чему названья в мире нет.

(С) Георгий Иванов, 1931
excurs: (Default)
Оригинал взят у [livejournal.com profile] ganfayter в РАССТРЕЛЯННАЯ РОССИЯ...

3858680_79423215_large_yunkera (700x483, 121Kb)

 
Стояли кучкой юнкера,
У старой,запыленной стенки...
Пред ними ярилась толпа,
И наливалась злобой мерзкой.
Еще вчера, поджавши хвост,
Трусливо в подворотнях жалась,
Сегодня, плюнув в образа,
Над юнкерами издевалась.
За то, что чести не продав
Остались верными присяге.
За то, что Веру не поправ,
Плечом к плечу, в защиту, стали.
Они, кто в будущем своем,
Могли стать гордостью Державы,
В науке, музыке и славе,
Перед бушующей толпой,
Почти распятые стояли.
Они спокойно шли на смерть,
И о пощаде не молили.
В свои неполных 20 лет
К своей Голгофе восходили...
На этом заводском дворе,
Ты помнишь все, как это было?
Тогда, в промозглом октябре,
Была расстреляна Россия.
 
(Александр Куксин)
excurs: (крест-реликварий)
Я не юрист, а лирик, Ваша Честь.
К кому я обращаюсь? К вашей чести.
В детали дела я не склонен лезть,
а просто так — порассуждаем вместе.
Я не считаю, прямо говоря,
что этот суд волнует все посольства,
что во второй декаде декабря
мы все, глядишь, в другой стране проснемся;
уж кажется — чего тут только не!
А между тем никто еще покуда
не просыпался тут в другой стране,
и нечего рассчитывать на чудо.
Все те же царь, обслуга и народ,
и тот же снег, и тот же лес раздетый —
в другой стране проснуться может тот,
кто соберется выехать из этой.
Я не скажу — не стану брать греха, —
что сильно повлияет ваша милость
на участь ПЛЛ и МБХ:
ведь их судьба давно определилась.
Получат ли они новейший срок,
мечтают ли о будущем реванше —
они уже герои, видит Бог.
Бороться с этим надо было раньше.
В России лучший способ победить —
достоинство. Скажу вам даже боле:
не в вашей воле их освободить.
Но их и обвинить — не в вашей воле.
Не верят приговорам в наши дни,
когда ментов бандитами считают.
Что говорить: не ангелы они —
но ангелов хватает, все летают!
Все — ангелы: нацисты, например,
приверженные строгому порядку,
и те, что обживают Селигер,
и те, что погромили Ленинградку, —
так пусть хоть пара демонов пока
нам оттеняет ангельские рыла.
История пристрастна и жестка,
и к нимбам их уже приговорила.
Хочу отместь еще один соблазн —
я сам бы в это верил, да немолод:
весь интернет глядит на вас, стоглаз,
все знают всё, но ничего не могут;
до всех запретных правд подать рукой,
двадцатый век благополучно прожит,
и оттепели нету никакой,
и перестройки тоже быть не может.
Каких орущих толп ни собирай,
какого ни сули переворота —
ты перестроишь дом, барак, сарай,
но странно перестраивать болото.
Суммарной мощью прозы и стиха
не сделать бури в слизистом бульоне.
Не будет здесь проспекта МБХ
(а Лебедева — есть, в моем районе).
Таков уж кодекс местного людья —
мы все теперь проглотим и покроем,
и даже взбунтовавшийся судья
в глазах толпы не выглядит героем.
Взревет патриотический кретин,
и взвоет гопота в привычном стиле,
что это вам Обама заплатил,
иль наши двое вам недоплатили, —
и даже если, шуток окромя,
вы все-таки поступите как витязь,
но все же с подсудимыми двумя
по святости и славе не сравнитесь.
Эпоха наша скалится, как волк,
и смотрит с каждым часом окаянней.
Тому, кто нынче просто помнит долг,
не светит ни любви, ни воздаяний.
Один остался стимул — это стыд
среди сплошной ликующей латуни.
Как видите, мне нечем вас прельстить,
да я и не прельститель по натуре.
Я не прошу пристрастья, Ваша Честь.
Пристрастья ни к чему в судебном зале.
Но просто, что поделать, правда есть,
и хорошо бы вы ее сказали,
всего делов-то. Выражусь ясней:
страна застыла в равновесье хрупком,
и хорошо, коль больше станет в ней
бесспорным человеческим поступком.
Не посрамим российский триколор
истерзанный. На этом самом месте
не им двоим выносят приговор,
а нашей чести, да и Вашей Чести.
История не раз по нам прошлась,
но вновь сулит развилку нам, несчастным:
ваш приговор убьет последний шанс —
иль станет сам последним этим шансом.
Вот выбор, что приравнен к жерновам,
к колодкам, к искусительному змею…
Я б никому его не пожелал.
А в общем, он завиден.
Честь имею.
excurs: (крест-реликварий)
Originally posted by [livejournal.com profile] denis_balin at Я - РУССКИЙ





В степи, покрытой пылью бренной,
Сидел и плакал человек.
А мимо шёл Творец Вселенной.
Остановившись, Он изрек:
“Я друг униженных и бедных,
Я всех убогих берегу,
Я знаю много слов заветных.
Я есмь твой Бог. Я всё могу.
Меня печалит вид твой грустный,
Какой нуждою ты тесним?”
И человек сказал: “Я - русский”,
И Бог заплакал вместе с ним.


автор - Николай Зиновьев




excurs: (крест)
Вводится ДЕвица в храм по ступеням,
Сверстницы-девушки Идут за Ней.
Зыблется свет от лампадных огней.
Вводится ДЕвица в храм по ступеням.

В митре рогатой седой иерей
Деву встречает, подняв свои руки,
Бренный свидетель нетленной поруки,
В митре рогатой седой иерей.

Лестницу поступью легкой проходит
Дева Мария, смиренно спеша.
Белой одеждой тихонько шурша,
Лестницу поступью легкой проходит.

Старец, послушный совету небес,
Вводит Ее во святилище храма.
Он не боится упреков и срама,
Старец, послушный совету небес.

Белой голубкою скрылась внутри,
Плотно закрылась святая завеса.
Чуждая злым искушениям беса,
Белой голубкою скрылась внутри.

Что вы, подружки, глядите вослед?
Та, что исчезла белей голубицы,
Снова придет к вам в одежде Царицы.
Что вы, подружки, глядите вослед?

Михаил Кузмин (из книги "Осенние озёра", 1912)


excurs: (крест)
Хожу по Царскому и повторяю за ним...
***
Эмалевый крестик в петлице
И серой тужурки сукно...
Какие печальные лица
И как это было давно.

Какие прекрасные лица
И как безнадежно бледны -
Наследник, императрица,
Четыре великих княжны...

<1949>
excurs: (крест)
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль.
И когда весенней Вестницей
Вы пойдете в синий край,
Сам Господь по белой лестнице
Поведет Вас в светлый рай.

Тихо шепчет дьякон седенький,
За поклоном бьет поклон
И метет бородкой реденькой
Вековую пыль с икон.
Ваши пальцы пахнут ладаном,
А в ресницах спит печаль.
Ничего теперь не надо нам,
Никого теперь не жаль...

***
Эстетизм, конечно... Но как хорошо...
excurs: (Default)
Да молчит всякая плоть человеча...



Ещё кругом ночная мгла.
Ещё так рано в мире,
Что звёздам в небе нет числа,
И каждая, как день, светла,
И если бы земля могла,
Она бы Пасху проспала
Под чтение Псалтири...

Profile

excurs: (Default)
excurs

April 2017

S M T W T F S
      1
2345 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 11:31 pm
Powered by Dreamwidth Studios